«… а я одно видел:
вы — Джоконда,
которую надо украсть!
И украли…»
Владимир Маяковский
В Лувре её украли в тысяча девятьсот одиннадцатом. Рабочий день, как обычно, — белые носки, серый халат, привычные залы. Рабочего звали Винченцо Перуджа.
Итальянец, что характерно. Он снял «Джоконду» со стены, сунул под куртку и вышел через служебный вход. Никто не остановил. Никто не спросил, почему у рабочего под мышкой квадратный живот.
Её искали целые сутки. Музей, как мне кажется, просто не хотел признавать очевидное. Директор Лувра ходил по залам и смотрел на стену, где когда-то висела картина. Он даже не заметил, что её нет. Это похоже на то, как если бы из вашей квартиры вынесли холодильник, а вы думали, что просто переставили.
В Париже тогда были поэты. Одного звали Аполлинер. Он был невысоким, вспыльчивым и дружил с Пикассо. Полиция решила, что это они. Аполлинера посадили в тюрьму, и он плакал там, потому что боялся крыс. Пикассо вызвали на допрос. Он был бледен, как его «Голубой период», и твердил, что никого не знает. Потом их отпустили. Оказалось, что они просто очень странно выглядели.
А Перуджа счастливо жил в Париже ещё два года. Он держал картину в чемодане в своей каморке. Иногда доставал, смотрел и думал: «Мона Лиза, ты италианка, ты должна быть в Италии». У него была благородная цель, хотя чемодан он держал под кроватью, где спал с женой. Жена, наверное, думала, что там деньги. Жены всегда думают, что в чемоданах деньги.
В тысяча девятьсот тринадцатом Перуджа решил, что настал час правосудия. Он приехал во Флоренцию, пришёл в галерею Уффици, вынул картину из чемодана и сказал: «Я принёс её домой». Директор галереи вызвал полицию и, кажется, кардиолога. Перуджу посадили, но не сильно.
Итальянцы считали его героем. А музей Лувр получил «Джоконду» обратно. Теперь вокруг неё пуленепробиваемое стекло и вечные толпы. Я думаю, вся эта история — о том, что искусству всё равно, где висеть. Ему всё равно, кто его украл. Ему всё равно на Аполлинера, на Пикассо и на героические намерения одного итальянского рабочего с чемоданом. Картина висела, висит и будет висеть. А люди ходят, смотрят и не понимают, почему она так улыбается. Им кажется, что она знает что-то смешное. Например, про директора Лувра. Или про чемодан.
